July 19th, 2008

прекрасная педофилия, vol.2 [эстетический аутизм]

Сломанный солнечный луч под вечер влачит свои крылья обиженным полубогом. И уходит, хлопая на закате дверью. Уходит не по-английски, солнце – не джентльмен. Остановите, верните его, пусть поласкает тебя на ночь, доведет до нечеловеческого экстаза, чтобы в истоме тело твое выгибалось радугой, трепеща от восторга пестрой лентой, а сломанное о надвигающийся холод вечернее солнце продолжало движения в восхищении перед тобой, несмотря ни на что, ослепляя вспышками. Ветер шумит в верхушках деревьев знакомой музыкой, я слышал ее когда-то, но позабыл. С небесных горных порогов хлещут молочные молнии. Заливая нас обоих до нервной дрожи бьющей по кровеносным сосудам приятным током мерцающей пылевой взвесью. Пойдем со мной в сад, сестра, туда, где редкие бабочки занимаются странной любовью друг с дружкой, мастурбируя крыльями, сбрасывая пыльцу кончая, или с цветами, влюбляясь в бутоны их, лепестки срывая капризно, вытанцовывая в июльском мареве неизвестный науке вальс.

Днем солнечный диск, а ночью лунный наколоты на спицу, щелкающей об спицу – раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три – вяжет что-то очень теплое бабушка из книжек, сидя в кресле-качалке у камина, бормочущая сказку-быль как будто бы ни о чем. Боги хлещут воздух цепями, или же это одна из когда-то обиженных мною богинь наказывает меня дождями, психоделическими каплями проникая до самой моей сердцевины. Слышен за утекающими со сладкой водой за горизонт окнами хруст хвороста, съедаемого пламенем. Цепи ржавеют, облаками-хлопьями падая на больную ангиной землю.Дождь воспламеняется автографом, росчерком пера, заряженными сливочными чернилами по вывернутому наизнанку телу небесной красавицы, ставящими на ней клеймо: она теперь в полном твоем распоряжении, бери прозрачные студенистые вожжи, великое их множество спущено сверху, запрягай коней и назад, в детство! Разбивай колесницы шутки ради, загоняй лошадей в погоне за неуловимым. Достань Богов, найди их по первому следу, попроси прощения, порасспрашивай тех, кто нечаянно умер, где они, как они. Догони предвечных, отыщи ключи от рисунка на гобелене, мой не подходит, ворвись во вчерашний день и измени всё. Я в тебя верю, ты сможешь, сестренка. Сегодня нет больше гениев, богов убили или они затаились в нас, издеваясь придумывая наши поступки, складируя куколок, наигравшись, в морги из цветного стекла, где те солдатиками перекатываются, замороженные безбожием, в пустой коробке с синим или розовым бантом.

Collapse )