March 12th, 2016

phantasie

парадоксы механики элегантной эротики Галантного века [По направлению к Эросу]

«Шумовка, или Танзай и Неадарне» (1734), «Софа» (1742) и «Заблуждения сердца и ума» (1736-1738) Клода Кребийона

В мире Эроса – свободы воли не существует. Ее нет и в мире элегантной эротики Галантного века в сценах, когда камерная природа чувственной любви вводит человека в настоящие камеры заключения Эроса, где всякое сопротивление бесполезно. (Забудь надежду всяк сюда входящий). Можно желать отказаться от желаний. Можно сопротивляться чувствам на подходах к этой обманчиво воздушной, шелковой Бастилии. Можно, наконец, оглядываясь назад, честить собственное неблаговидное поведение, проклиная её или его, кто обесчестил и лишил тебя невинности. Но в мире Эроса – свободы воли нет. Это мир – параллельный нашему, там, как наивно верили самые умные представители XVIII века, живут сильфы и сильфиды, имеющие необыкновенно сильное влияние на простых смертных, не способных сопротивляться чарам Эроса. Мир, в который входишь незаметно (а особенно незаметно входят – невинная девушка и неопытный юноша), и из которого выпадаешь обмороком души. Социальный мир и мир, где действует механика эротики, тем более – элегантной, изящной эротики, тонких наслаждений и изысканных удовольствий – существует на обратных полюсах. Внутри мира Эроса законов социального мира тоже нет. Из дворца Социума – мир Эроса кажется поистине чудовищным. Что отворяет двери между двумя такими разными мирами, мирами, которыми правят разные Боги, мирами, подвластными таким разным законам (за одним исключением, кажется – обоими может править Рок)? Ключ между мирами – как вы уже догадались – любовь. В поисках этого ключа, быть может, и были написаны шедевры «про это» Галантной эпохи. Но у ключа к тайне – есть своя тайна. Не исключено, что неизмеримо более влиятельная на умы и сердца магия ключа заставляла многих гениев того времени говорить о самом ключе, т.е. любви (что оказало сокрушительное воздействие на романтиков), в тех выражениях, в каких столетия назад до них говорили мистики о любви к Богу. Кребийон – гений элегантной эротики и ланцетной хирургии любви-влечения, любви-страсти, первой любви, мнимой любви – ключ использовал по назначению, то и дело отворяя двери меж мирами, заставляя читателя то быть внутри эротически заряженной мизансцены, то, оказавшись снаружи, судить героев или оправдывать их. Его интересовал сам процесс взаимодействия миров, этой игры Эроса (или Рока), которой подвластны все. Вот свобода воли еще существует, и дама, даже если она «игриво играет в любовь» еще может высвободиться из объятий кавалера (что уже сложно), тем более, отказать в свидании. Не сесть на софу – уйти. Не ответить на записку. Избегнуть влюбленного взгляда. Но вот поклонник пал к ее ногам (часто встречающийся шаблон у Кребийона) – а это значит, что начался невидимый, неуловимый переход из мира обычного – в мир эротики, где сопротивления уже не существует, свободы воли нет. Это первый сигнал и первый шаг по направлению к Эросу, которому пока еще можно противиться. Дама или кавалер – на пороге условной бездны. Но вот – поцелуй в ручку (тоже часто встречающийся шаблон), в кребийновских новеллах это второй сигнал и персонажам, и читателям, что происходит роковое изменение реальности, время замедляется (именно медлит! – две минуты влечения ощущаются как два часа) – сигнал к тому, что двери в наш мир затворяются, и девушка или молодой человек скоро окажутся в полной власти Эроса (грубо говоря, похоти – но я не люблю этого слова, в большей степени потому, что оно дает Эросу негативную коннотацию), другого мира, где свобода воли не действует. Можно даже и после того, как кавалер поцеловал руку даме, из последних сил, сопротивляясь сердцу, нахлынувшим желаниям, рвануться вон, обратно, в социальный мир условностей, балов, будуаров – и победить Эрос (или себя). Но воспоминания о неслучившемся будут её или его преследовать ночами. Она – будет ненавидеть его: за то, что оказался послушным ей, её настойчивым «нет». Он – будет ненавидеть её за то, что в самый последний момент она выкинула их из сладкого мира Эроса, и больше всего ненавидеть себя – что не настоял.

Collapse )