October 24th, 2021

святочный рассказ про девочку со спичками о "руке протянутой" в мире хаоса [или "потому что Папа"]

«Титан» (Titane, 2021) Жюлии Дюкурно

Ну, что, настало время вернуться-таки к актуальному кино, арт-хаусу и прочим киноновинкам. Не то, чтобы последние я в этом году совсем не смотрел, просто подавляющее их большинство после просмотра физически забывалось – оно не стоило даже внимания, не то что отзыва. Из почти 130 лент, датируемых 2021 годом, понравилось с два десятка, и, увы, большая часть из них – сериалы со стримингов. Только две премьеры – настоящие фильмы. Характерно, что обе – в жанре хоррора очень странного, почти сюрреалистического. Это, во-первых, «Злое» (Malignant, 2021) Джеймса Вана – замечательный уже тем фактом, что мне наконец-то понравилось кино Джеймса Вана! Но главным образом тем, что у Вана – кто бы подумать мог – получился поразительный оммаж итальянскому джалло, фильмам 1970-80-х, и при этом не осталось лишь стилизацией, как это чаще всего бывает. Вторым фильмом, которому я поставил на имдб 8 баллов, и тут мы уже подбираемся к главной теме – стал «Цензор» (Censor, 2021) Прано Бейли-Бонд, 39-летней режиссерши из Уэльса. С одной стороны, в «Цензоре» тоже солирует девушка, ирландка Нив Алгар (красивая женщина, вы могли ее видеть в сериале Ридли Скотта «Воспитанные волками»), как в «Злом» в центре внимания красивая девушка Аннабелль Уоллис. С другой стороны, здесь тоже явный оммаж хоррорам 1980-х, на этот раз слэшерам – который не оказывается на деле только стилизацией. Девушка по-настоящему постепенно сходит с ума, и грань между вымыслом и реальностью не просто стирается, а разбивается как разбивались на кровавые осколки окна и зеркала в слэшерах и джалло. Наконец, важно отметить – что в ленте Бейли-Бонд можно сразу обнаружить влияние одного из значимых авторов фильмов ужасов 1970-80-х, и это, конечно, не столько Линч, сколько Дэвид Кроненберг.

То, что в последние лет 20 в хоррор-кинокультуру стало «проникать» очевидное женское влияние (не столько в смысле героинь – их доминирование на экране мы видели еще у итальянца Марио Бавы в начале 1960-х), фанатам жанра известно. Появилась целая россыпь режиссерок или режиссерш, что характерно, очень молодых, и снимающих довольно радикальные по сегодняшним меркам хорроры. На фоне уютно-буржуазного кино Мэтью Вона с его готическими гостиными «Цензор» кажется очень резким, почти болезненным, точно по глазам твоим то и дело проводят бритвой (в фильме, что характерно, обсуждается теория заговоров про существование снаффов, «лент о реальных убийствах»). Он не уютен, как не уютны хорроры большинства молодых режиссерш, которые совершенно не собираются разрабатывать удобренную почву «папиного кино», хотя явно любят и Де Пальму, и Дарио Ардженто, и того же Кроненберга, насмотревшись их в детстве. Но что важно – повторю это в третий раз – эти оммажи не ограничиваются только стилизацией и подражанием.

Так вот, переходим к главному блюду, считать, что «Титан» Дюкурно – «жалкое подражание Кроненбергу» - бессовестная подмена понятий, лицемерие и трусость. Объясню: в свое время «Автокатастрофу» канадского автора (про героев, получающих сексуальное возбуждение от автокатастроф – см. Сrash 1996 года) та же критика размазала по стенке, на фестивалях все эти наши сегодня суперпрогрессивные критики улюлюкали, сами фестивальные жюри стыдливо отводили глаза от экрана. Теперь же, четверть века спустя – внезапно! – все стали нарочито называть фильм шедевром, и именно тогда, когда надо оплевать новое кино, то есть, «Титан». Как же вам не стыдно, киноманы? То, что жюри на этот раз дало такому трансгрессивному хоррору главную премию – одно из важнейших событий в мировом кино за те же четверть века, когда даже ленты Триера (переставшие быть, к слову, такими же радикальными, как в 1990-х) перестали как-либо награждать, или награждать осторожно. И уже совсем другой разговор, нравится вам эта лента или нет. «Титан» это прекрасный и мощный удар под дых той самой кинобуржуазии, включая и новомодные голливудские ленты с настырными крутыми девушками на экране, и «большое скучное папино кино», которое все чаще награждали в мире за неимением, якобы, другого. Это фильм с «вывихнутой челюстью» - специально для вывихнутого мира, оказавшегося в совершеннейшем замешательстве и хаосе, по которому сомнамбулой идет уже не Гамлет, а безумная Офелия. И это вряд ли даже метафора (см. выше ленты про безумных героинь). Отличие нынешних радикальных лент от, скажем, тех же «Сестер» Де Пальмы или джалло об одержимых женщинах, или даже триеровского фильма «Рассекая волны» - не только и не столько в полном распаде окружающего мира, где не работают иерархии, никто ничего не понимает, и совершенно не знает выхода из ситуации (а вот это как раз метафора, см. на окружающую нас пандемию и расходящиеся от нее круги кошмара на водах реальности). Собственно «миф о распаде» известен с древнейших времен, сколько себя помнит человечество, оно отчего-то уверено, что мир становится хуже, был золотой век, а мы в каком-то сегодня свинцовом. Окончательно легитимизировался «распад» у немецких романтиков, Гоголя с Достоевским, Эдгара По – а заразилась этим «жанром» большая литература практически полностью перед самой Первой мировой войной, став главным в период уже между двумя войнами. Распад буржуазного (то есть, всего целиком, включая купеческую царскую Россию) на лоскуты и прогнившие декорации – это общий штамп, ярче всего проявившийся у Кафки. Который, как мало кто знает, заимствовал безумную неупорядоченность окружающего мира у австрийского гения Франца Грильпарцера, жившего, между прочем, во времена расцвета самой блестящей и показной в мире Австро-Венгерской империи. В его «Воспоминаниях» вся гармония Гёте и блеск французских мемуаристов XVIII века куда-то уходит, а на ее место приходит – и очень внезапно, как в хоррорах, о которых мы говорим – тотальный ужас перед смертью и неизвестностью (см. описание смерти матери Грильпарцера – оживший кошмар, случившийся на самом деле).

Collapse )