Сергей Афанасьев (vergili) wrote,
Сергей Афанасьев
vergili

Categories:

"Ой, кумушки-голубушки, примите мене. Вы будете венки рвать — возьмите мене"

«Восьмой класс» (Eighth Grade, 2018) Бо Бернема

Главный инди-хит этого года, потенциальное ядро для наградного сезона, его только правильно надо зарядить в нужную пушку. Это – школьное кино, но вовсе не школьный ромком из дурашливых 1980-х или даже 2000-х. Если это и комедия, то скорее горькая, или горько-сладкая. И рассказывает она о таком же горько-сладком периоде жизни 13-летней девочки из средней школы. Кино о воспитании чувств посвящено непопулярной в школе интровертной милашке, которую умный автор не стал делать совсем уж гадким утенком (или, что еще хуже, чернокожей, лесбиянкой или инвалидом – «для контрасту»). Она вполне симпатична, но смешно, как режиссер ее временами делает толстой, и старательно снимает ее растущий второй подбородок, и накладывает на личико кучу прыщей, а временами совсем забывает об этом, и она оказывается не такой уж толстой, и прыщи куда-то пропадают! Зато автор ни на минуту не забывает о том, чем отличается поколение Z от поколения миллениалов: тем, что представители поколения Z чуть ли не с детского сада погружены в смартфонную виртуальную действительность, мир лайков и симпов. Главная героиня фильма Кайла – это, пользуясь словами «Монеточки», маленькая инста-душа, которая очень хочет быть популярной, ведет даже видеоблог (она блогерша!), блог, впрочем, кажется, почти никто не смотрит. В видеоблоге она учит других, как быть популярной, но в реальности это у нее раз за разом не получается. Сами эти записи автор фильма филигранно помещает в киножизнь инста-души, когда комментирует этими пафосными девочковыми размышлениями все ее неловкие попытки подружиться со своими сверстниками. Кайла тайно влюблена в смазливого спортсмена (похожего чем-то на этого, как его, Бибера): когда она его видит, за кадром оглушительно начинает звенеть прекрасный электронный попсовый саунд, написанный для фильма композитором Анной Мередит. Ради «Бибера» девочка готова на все, даже на «блоуджоб», как она уверенно сообщает ему – вечерком тайно от папки она смотрит, что такое «блоуджоб» в интернете и с отвращением недосматривает видео «Как научиться делать лучший «блоуджоб» на свете». Папка ее – мировой папаша вообще, настолько идеальный, что кажется придуманным. На папке она срывает злобу и раздражение от неудач на школьном фронте. Папка как домашний зверек, в ее системе координат он слабейшее звено, и она чуть ли не вытирает об него ноги, а он счастливый такой, что у него такая замечательная дочка! Нота бене: дочка у него действительно замечательная, а он и правда мировой папаша, вот такой вот парадокс.

Поначалу мне было буквально физически неприятно смотреть это кино. Да, я люблю школьное кино, особенно ромкомы (или ужасы), но подавляющее большинство их показывает жизнь не средней школы, а уже старших классов, подростков 14-17 лет, у которых, конечно же, только и разговоров, что о сексе («Мне 17 лет, я даже когда на линолеум смотрю, думаю о сексе!» - из одного подросткового сериала). Мир средней школы в кино попадает очень редко. Так вот, в любом школьном ромкоме есть шаблонный нарратив «гадкого утенка», который неловко старается понравиться, и у него по-началу не получается. Эта минутная неловкость в «Восьмом классе» растянута на полтора часа – героине постоянно неловко и неудобно, и зрителю физически тяжело смотреть за теми маленькими катастрофами непопулярной девочки, к которым сама-то Кайла уже давно привыкла (но не смирилась с ними!). Полуприглашенная на тусовку самой популярной девочкой класса Кайла в темной туалетной комнате испытывает близкий к клаустрофобии ужас от того, что ее ждет, она идет к бассейну, где веселятся и играются ее одноклассники, как на казнь, понуро переступая ногами, оператор нарочно не приукрашивает ее, в этом эпизоде она почти толстушка с рябым лицом. Оказавшись в компании старшеклассников она глупо улыбается, стараясь понравиться, не к месту что-то лепечет, и ее не слышат, не замечают – на лицо улыбающейся Кайлы в этот момент смотреть практически невыносимо, я даже пару раз от экрана глаза отводил. Штамп школьного ромкома – обнимашки на заднем сидении автомобиля – в «Восьмом классе» превращен в настоящий кошмар, от которого у тебя кулаки начинают чесаться (представьте только на секунду, что бы сделал ее отец, или ты, будучи ее отцом, если бы стал свидетелем этой сцены): старшеклассник, пользуясь неопытностью 13-летней девочки, играет с ней в известную игру «правда или действие» (truth or dare – тоже штамп подростковых ромковов и хорроров), опытно манипулируя ее желанием «вписаться и понравиться», заставляя снять футболку – Боже, актриса, сыгравшая Кайлу, без каких-либо усилий передает даже не гамму эмоций, а симфоническую коду из одной натянутой эмоции, чувства страха, панического ужаса, когда девочка разрывается между желанием «ну, наконец-то, понравиться, быть как все» и нежеланием раздеваться. И потом она же еще и извиняется перед парнем (прочитал в сети, что на премьере фильма на каком-то фестивале публика кричала от возмущения в этот момент, и я хорошо понимаю чувства аудитории, как говориться, «экран хотелось разбить»).

У фильма есть слабое звено – сама героиня, которую представляют интроверткой. Но она не интровертка! Я сам был в школе интровертом. Интроверты не вели бы видеоблоги (никогда!). Интровертка ни в коем случае не стала бы приползать к самому красивому мальчику в классе и заявлять, что она делает замечательный минет. Кайла – очень умная и сильная девочка, и полфильма находишься в недоумении, почему она непопулярна? Это, конечно, странно. Кайла напомнит мальчикам, бывшими подростками в 1990-х, известную героиню сериала «Чип и Дейл». Ну, разумеется! Она – Гаечка! И дело не только в её вздернутом носике. Гаечка непопулярна?! С ума вы там, что ли, все посходили?! Но, к сожалению, или к счастью, мир и жизнь очень и очень странные, и не оправдывают наших надежд. И такое бывает. Собственно, кино, в том числе, и об этом: вот вам Гаечка, умная, сильная, и желающая общаться, но реальность бьет ножом ее в грудь раз за разом. Почему так? Вопрос к Господу Богу, если он есть.

«Восьмой класс» - это одновременно очень нежное и очень жестокое кино. Напоминающее «Маленьких прелестниц» (Little Darlings, 1980) Рональда Ф. Максвелла, о котором я уже писал, и хоть бы одна инста-душа посмотрела. Оба фильма имеют дело с хрупким миром невинного, но уже начинающего взрослеть существа. И оба фильма деликатно решают проблему показа интимной жизни этого существа. Режиссеры обеих лент точно ангелы-хранители, невидимые, всегда стоящие над, не вмешивающиеся. В отличии от «фестивальных режиссеров», они любят своих героев и героинь. Но, как и мы все, не знают, как им помочь. А ведь очень хочется, правда? В «Восьмом классе» у Кайлы есть фантастический помощник – ее отец. Но и папа ее не может, не способен, не готов, не знает, как – помочь ей.

Еще нельзя не сказать о языке ленты. Подростки тут говорят практически языком Эллочки-Людоедки, словарный запас их не превышает десятка слов. В словаре этом существуют слова awesome, totally и cool, и нет, например, слова «бьютифул». Это так и есть. Просто я немного знаю поколение Z. Их язык это возвращение к первобытному языку образов, он штампован и лаконичен. И в этом тоже проблема. Кайла, записывая очередной ролик, страшно пытается себя выразить, и так, и сяк, а получается: «ммм, вот, так сказать, awesome, к примеру, ммм, кстати, totally cool, ю ноу?». С одной стороны это, конечно, очаровательно (не языком Шекспира же подросткам говорить), с другой стороны понимаешь, что именно эта нехватка лингвистического образования так рушит маленькие жизни. И ты лично ничем помочь этому не можешь. Поколению Z, подросткам, девочкам и мальчикам, придется решать эту проблему самим. Наверное, в том же возрасте я так же изъяснялся, чего уж там.

И последнее: эксперты от педагогики и психиатрии отмечают, что именно в возрасте Кайлы (12-15 лет) подростки совершают самоубийства. Из-за каких-то, как нам, взрослым, кажется, ерундовых проблем. Однако я помню, как, кажется, Шахрин из группы «Чайф» в одной из телепрограмм 1990-х говорил про то, что для девочки (он говорил про 16-летнюю, но это не суть) ее мелкие романтические проблемы - на самом деле катастрофы мирового масштаба. Любой помнящий себя в возрасте Кайлы согласится с этим. Но, как взрослый, поймет, конечно, что никак подросткам, ей или ему, не помочь с высоты этой «взрослости». Что с этим делать, черт его знает. Как черт его знает, что делать с той сценой в автомобиле. Ко мне в 13 лет никто не приставал, но смотря эпизод, я как-то сразу сжился с Кайлой, и мне было чрезвычайно неприятно, чудовищно просто. И, главное, я отчетливо понимал, что никогда в жизни об ЭТОМ не расскажу никому. Ни папе, ни маме, ни школьному психологу. В этом и главная проблема child abuse, конечно – это явление, которого как будто нет. Большинство пострадавших не станут об этом говорить, как бы вы не заставляли. Ну, не станут, и всё тут. Кайла после эпизода рыдает рядом с папой, но понимаешь, что она ему о том, почему рыдает, не рассказала. И хотя живем как будто во времена «ми ту», но стопроцентно уверен, что о таком точно большинство говорить не захочет. Я бы не захотел. И дело не в трусости, конечно, совсем не в ней. А в чем-то другом.

Я далек от мысли считать этот фильм шедевром, и, на мой взгляд, если ленту потащат в наградной сезон, то сильно навредят ей. Пока же это маленькое свежее кино о сложнейшем подростковом периоде, который свойственен вообще всем нациям и странам. Оно очень неуютное, безжалостное как к героине, так и зрителю. Если пытаться найти аналог, то парадоксальным образом вспоминаешь ленты Даррена Аронофски «Черный лебедь» и особенно «Рестлер». Помните камеру в «Рестлере», уныло бредущую за героем-рестлером? Показывающую все его отчаяние, всю маленькую бестолковую жизнь неудачника со спины? «Восьмой класс» это вот такой «Рестлер» про 13-летнюю девочку, причиняющий настоящую боль зрителю, даже если ему, как мне например, до лампочки эта смартфонная жизнь нынешней школоты. И хотя те же эксперты от педагогики и психиатрии, посмотрев фильм, говорят в первую очередь о том, как инстаграммы и смартфоны делают юное поколение одиноким, как эти соцсети, которые должны, вроде бы, служить бОльшему общению, напротив, делают детей некоммуникабельными и необщительными – я отношусь к этому со скепсисом. Любое юное поколение вызывало похожее ворчание – нас ругали за то, что много времени проводим за телевизором и видеоиграми, следующее поколение ругали за то, что много времени дети проводят за компьютерными играми и в интернете, и так далее. «Восьмой класс» же универсален, хотя показывает именно дитя соцсетевого века, действительно маленькую инста-душу, но испытывающую все те же проблемы подростков, которые пяти-восьмиклассники испытывали в любые времена. Только сегодня сам феномен подросткового тщеславия и стремления "быть как все" получил сетевое оформление в виде лайков. И хотя Кайлу, кажется, так ни разу и не лайкнули, при том, что она лайкала всех напропалую, я ставлю ей лайк, а была бы возможность, то и сотни лайков бы не пожалел. Она просила потенциальных френдов лайкнуть и расшарить ее пост? Именно это я только что и проделал – расшарил Кайлу, и поделился ее жизнью и чудесным блогом с другими. То есть, с вами. Даже если вам она и ее блог не понравятся – поставьте ей лайк пожалуйста, ну? Вам-то это ничего не стоит, а она будет счастлива, прыгая от радости до небес.
Tags: cinématographe, детская комната, женский портрет
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments