Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

девочка в комнате с фотографиями

  Жизнь - проявление негатива недописанной сказки. Ни времени, ни пространства. Лишь медленное погружение в фотографию слой за слоем. Незаметное нам падение - взмахнув руками тонем в густом многоцветном янтаре. Цепляясь за близких, работу, любовь и 'необходимости' погружаемся в лихорадочное оцепенение. Идешь на дно фотографии и смотришь в небо - туда, за карточку, в поисках, в поисках, в поисках... неизвестно чего. Стреляешь глазами по сторонам. Любуясь и ненавидя. Все глубже в толщу снимка, туда, откуда никакая перламутровая некогда в детстве поверхность уже не видна. Жадный до впечатлений и наслаждений теребишь себя образами, заглядывая - оглядываясь назад, на дно, вниз - за следующий слой-горизонт: что там? Приласкай, неизвестное, я жажду хищной красоты, мелочного, чтобы можно было потрогать, милосердия. Нервной, задыхающейся от нежности, доброты. Глоток за глотком, лакаешь и страждешь любви и любви и любви и понимания - захлебываясь в случайных воспоминаниях, в пряной и обжигающей жидкости, пьянящей и кутающей сознание в ватные одеяла душного паралича, посткоитального судорожного забытья, предваряющего пожиненную бессонницу. Дуреешь как от горячего волшебного снадобья, качаешь бессознательно головой, и хочешь еще. Не закрывать глаза - видеть новое! В пестрых фотографических водах линовать взглядами страницы собственного бытия, резать реальность на шелковые простыни и тонкие сладкие ломтики мармелада. Подниматься из вод не хочется. Вспоминать запрещаешь себе. И все заметнее проявляются приносимые подводными течениями события завтрашних дней - мистические феномены. Мгновения жизни твоей, будущего и прошлого, уже кем-то отснятые и изначально присутствующие на фотобумаге, дают знать о себе сновидениями и странными совпадениями. Изображение целиком видит только она - та, кто по ту сторону фотоокна, девочка в комнате с фотографиями.
  
Collapse )

синемаскоп солнечного бешенства

Солнце бьется головой о края домов больно, набивая синяки себе, кровоподтеки – закатами, солнце тошнит, оно кружит по миру беспорядочно, забегая нечаянно в темные улочки, теряясь за новостройками, сморщилось за зиму, превратившись в белый кружок проектора, который вбивает в мой город свое кино. Солнечный алебастровый шарик висит криво и низко недовыкрученной из патрона лампочкой. Небеса вроде разбитых стекол в подъезде напротив – такие же грязные. Солнце мутит как последнего пьяницу, заблевывает светом все вокруг. Белой точкой в окошке киномеханика вспыхивает и затухает теням на пленке послушное, заливая пустоши светом потусторонних короткометражек. Солнечный синемаскоп: сжатая по горизонтали широкоэкранная картинка моего города вереницей лестничных пролетов разворачивается перед тобой.

В звенящей тишине дневных улиц оно из мастерской своей-маяка вслушивается в атональный ксилофонный перестук с перебоями -

... это ты плачешь. Мелодично, чуть слышно, слезы в подушку пряча. Но солнце, о чем-то догадываясь, и то в ярости. Взбешено оно, носится по миру, стараясь выскользнуть мячиком из тупиковых улочек, с ума сходя, ничего не видя, ничего не помня, тебя ища, крича или говоря вполголоса, шепота его напряжение раскидывает платиновую сеть замерзших рек, замыкая их, к чертям коротя. Взбешено солнце, расстаравшись для меня сегодня: тебе больно – и режет светило теплое тело свое о металлические края корявых крыш. Воет среди бела дня, в собачий полдень поднимаясь как можно выше и кидаясь к ночи ближе за горизонт, падая и разбиваясь насмерть. Солнце голубых кровей, вены вскрывая аристократом в отчаянии, катится в неизвестное по городам и весям, головой своей непокрытой вскидывая-вглядываясь во все четыре стороны. Там, здесь перегаром дыша на проспекты, смертельно белое, затерялось между двух точек где-то на картах, навигационных, по Меркатору...

И только там, на улиц знакомых пересечении остановилось, пригвоздив тебя жаром невыносимым/сказочным больную к кровати, растворив на цвета и оттенки радуги – ко мне мысленно перенеся –  акведуком, улыбкой в горах серпантиновой, музыкой ска.

Collapse )

август

Бессердечные пули, со смещенным центром тяжести, больнее ранят. В грудь и по кровеносным сосудам осколками льда прямо в голову. Останавливая время. Замораживая детство. Сделав память слишком яркой – до боли, леденящей разум. Я пишу, безнадежно пытаясь втиснуть в строчки бешенных текстов часть настоящего, хоть капельку жизни, хоть горсть отчаяния, хотя бы даже чужое счастье. Пытаясь вколотить в гроб бытия серебряный гвоздик, или кол в сердце, чтобы взорвалось оно, наконец, страстью, а не остыло...

Весна наступила. Сезон охоты на фей в зеленых платьях. Рассылаю письма (тут больно было, и я потерял нить смысла – линию текста)….Рассылаю письма из одного конца страны в другие. В чужие города, в чужие семьи. Смотрюсь сам в зеркала и вижу августы. От них пахнет клубникой и сеном. Я вижу улыбки на лицах и лес за полем. Пытаюсь разобрать на терции и доли музыку смеха. Но память осталась, а времени нет. Ушло, взлетело, на облака вскарабкалось и отправилось в путь. Время забрало с собой тех, кого знал я. А отец одной феи отправился в небо сам. Пешком. Налегке. В три-четыре минуты. И не попрощавшись. Слышишь шёпот? - Голос из прошлого. Из золотой ядовитой осени. Воспоминание. Полное нежностью моё дыхание. Целующее тебя влюблённо в сердце. Осторожно. Настороженно. Едва касаясь холодной кожи. Рябь по воде, по глазам – по озеру плывут облака. Как упали на землю, так и остались. Закрыли солнце. И тело выносят…