Category: фотография

Category was added automatically. Read all entries about "фотография".

боль и красота - вот соль земли [а теперь не смотри]

«Соль земли» (The Salt of the Earth, 2014) Вима Вендерса

Кино про фотографа, который на 20 лет стал человеком-антенной, воспринимающим чужую боль, снимающим только боль – во всех ее проявлениях. Кино, в которое, как в нефтяной танкер, погрузили в результате столько человеческой боли, что оно едва ли не переворачивается под тяжестью груза. Страшнее всего – и что завораживает сильнее прочего – этот танкер несет в себе обезоруживающей силы красоту. Эта красота изначально измерена в весе человеческой боли, взвешена и отмерена по меркам человека, но в какой-то момент преодолевает чисто человеческую гравитацию, и, устремляясь к горним мирам, кажется невесомой. И – как следствие – почти незаметной. Тихой, как шепот умирающего. Ее не замечаешь, о ней забываешь, ее, конечно, имеешь в виду, но примелькавшись, она скользит как перышко, и на буксире тащит за собой немыслимую боль, груженый кошмарами современной истории «Титаник». Где-то в середине фильма задаешься вопросом: и как он еще не напоролся на очередной чудовищный образ, не затонув? Да вот так, как и мы живем, несмотря ни на что, преодолевая "черные полосы" наших судеб, и обнаруживая в бездне болотистых низменностей с гниением "гуманистических ценностей" сверкающие нездешней красотой драгоценные камни. Но вот это и есть самое страшное  слово: «несмотря». Несмотря на эту боль, ужасы, трупы вповалку, груды изможденных тел, выжженную землю, и пустоту в глазах молодой африканской матери. Если хотя бы на секунду в этом фильме остановишься – то споткнешься как раз на «несмотря на». Потому что образы раздваиваются, растраиваются, размножаются, плывут, заставляя исподволь искать оправдания мерзости мирской. И понимаешь, что это можно в принципе сделать (как делает это, кстати, Вендерс и его герой, известный бразильский фотограф Себастиао Сальгадо), только если в какой-то момент «не смотреть на» все это, на это хищнически бросающееся в глаза безмерное зло. Отводить взгляд ото всего. Чтобы нормально уснуть, и не оказаться на месте одного зрителя, не спавшего после просмотра фильма два дня и три ночи, видящего перед глазами все эти фотоснимки. Это зло преследует. И преследует оно еще и потому, что это зло – красиво, его красота как корона солнца во время затмения, своим сиянием выжигает глаза твоей души, которая прячется, испугавшись и заплакав, в глубине груди, зарывшись в мякоть продолжающегося как ни в чем не бывало биться сердца. Во все времена размышлявшие над судьбой человека, над оправданием его поступков, поражались именно этому: что человек продолжает жить, «несмотря на», что сердце бьется, душа живет.

«Солью земли» называется фильм, визуально превосходящий сотни вышедших в этом году ленты. Моментально отсылая с новозаветным словам Христа: «Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Вендерс и его герой видят в страдающих и радующихся людях, монументально представленных на фотопортретах Сальгадо – ту самую соль мира, причину его, оправдание. Бедняки Африки, Южной Америки, Азии – в фокусе фотоаппарата преображаются в Мадонн с умирающими на их руках детьми, в ветхозаветных старцев, хоронящих своих сыновей. В еврейский караван великого египетского Исхода. Они точно вырезаны из куска мрамора Микеланджело, больше того – высечены многовековыми песчаными бурями. Это титаны, колоссы, человеческая печать на теле планеты и ожог на зрачках зрителей. Приносящие с собой одновременно и восхищение ими и бесконечную печаль. И это было бы даже пошло – если бы не та зашкаливающая нигилистическая сила, которая избороздила морщинами их лица, высушила в финики, отсекла все лишнее, радостное и счастливое, представив как будто сплошную, не имеющую конца боль. Может быть, боль тогда - соль земли? Вспоминается одно высказывание старого средневекового суфия VIII века Зу-н-Нуна, сказавшего страшную по большому счету фразу: «Бедствия – соль для правоверного, и когда соли не хватает, правоверный портится». По такому же большому счету, фраза очень точна и применима вообще ко всем человекам. Человек, не испытавший страданий, горя и боли – не очень похож на человека. Он не человек – а кукла. Человека абрис. Горе, беды, боль во все времена считались тиглем, в котором и выплавляется человеческое. Но когда смотришь «Соль земли», эту мудрость подвергаешь сомнению. Здесь перед нами уже не столько человек с большой буквы, сколько его мумифицированная копия, засоленная болью и потому сохранившаяся, которой нипочем теперь ни песчаные бури, ни эпидемии, ни смерть, ни болезни. «Нам уже все равно» - говорят глаза героев фотографий Сальгадо. «Мы ничего хорошего не ждем уже». Это не люди, а памятники человеческой боли. Ходячие старцы и мадонны, высеченные резцом человеческой ненависти и равнодушия. Расколотые на куски, перемолотые в щебень тысячи и миллионы таких же как я и ты. «Не хочешь на нас смотреть, - как будто отвечают они твоему нежеланию видеть их ужасы. – Ну, так что уж теперь: не смотри».

Collapse )

Все совпадения не случайны…

Вот сейчас, в этот момент, в самую эту секунду вы проноситесь на всех скоростях на трансконтинентальном экспрессе с чашечкой кофе в правой руке и «Times» в левой. Или скачете на взмыленной лошади по пустыне, в ваших бурдюках нет ни вина, ни воды. Остался последний финик. В эту минуту вы спите, склонив голову на бок, почти уронив ее на плечо испуганной и пытающейся отшатнуться от вас спутницы, рейс «Miami, FL to Puerto Plata, Dominican Republic», «American Airlines». Вы в воображении этих людей: в содержимом их памяти. Никогда не задумывались над тем: скольких людей по жизни встречали? Скольких встретили уже к настоящему времени? Миллион человечков, девочек и мальчиков, мужчин и женщин, семейных пар, молодоженов, вдов и стариков? И кого из них вы запомнили? А ведь кто-то почему либо запомнил вас. Надолго. На пару дней, месяцев, лет, а некто, быть может, запомнил вас навсегда. Некоторым вы запали в душу так глубоко, что будете сидеть там практически до скончания дней их, пока в последнюю минуту мгновенным кинематографическим стрекотом не промелькнут важные и не очень события коротких жизней перед потускневшими глазами. В этом сжатом до предела сгустке жизни вы почему-то сыграете если не главную, то важную эпизодическую роль. Вас помнят… Вы только вдумайтесь в эти два слова: «_вас_помнят_». Вы их не помните, не заметили в свое время, не увидели, не поставили на них отметку «важное», и даже не сняли фотоаппаратом подсознательного, чтобы выпустить джинна из бутылки, как и они, в предсмертных судорогах. А вас почему-то запомнили.

Collapse )