Category: цветы

Category was added automatically. Read all entries about "цветы".

Ее голос был цвета апельсина

Дышать зеленью. Смотреть в громкие звуки. Слушать неровное (sic!) дыхание. Круг замыкается только в августе. Дышишь громко и звучно. Радостно. Мир совершенен. А язык, увы, нет. Дышать зеленью можно, но на бумаге такая фраза выглядит глупо. Смотреть в тишину – проще простого. Но поди напиши так – и слова разбегутся, покрутив у виска. Можно вслушиваться в чужое дыхание. Его слышно. Значит есть звук. Осязать звук. Когда децибелы щекочут твою кожу. Трогать шёпот. Пробуя ласковый шёпот на ощупь. Ласковый шепот цвета… скажем, сирени. Стало быть, есть и дыхание, и звук, и даже эмоциональная окраска, и – бог мой – даже цвет сирени влюбленно придерживающийся ее аромата (как стеснительный и некрасивый мальчик держится за ручку красавицы-девочки, прячась за ее спиной)! Мир сходит с ума в тот момент, когда на свет рождается «ласковый шепот цвета сирени и ее аромата». Это не трудно представить. Мир с легкостью объединяет то, что человеку до сих пор казалось невозможным. Кинематограф, живопись, литература, музыка – для мира даже не инструменты. А карты, которые он тасует неспешно в своей руке. Он способен выбросить любую их комбинацию в любой данный момент времени. Никаким Эйнштейном не проверена такая относительность. Водопад на месте старой разрушенной мельницы цвета ниспадающей со склонов воды, громко шепчущей (шёпотом, переходящим в гул), запаха свежести – того, который бывает по утрам в деревнях у таких водопадов. Водопад текуч, но в то же время его можно взять ребенком на руки. Новорожденным в ладони. Младенец постоянно будет кричать и просить маму. Это водопад. Представить его уже гораздо сложнее. Но это не значит, что не бывает водопадов цвета звезды, появляющейся ночью на небе вслед за Венерой – 16-ю минутами позже /не пытайтесь найти такую звезду на карте звездного неба, я ее просто выдумал/, только потому, что, ах, вы не можете себе такого представить.

/Август. Все воды небес вдруг рухнули разом на Землю, затопив ее. Красота бьет в нос терпким своим ароматом. Цвета мира, как истлевшая ткань, расползаются на составляющие, на лоскуты, лохмотья, тряпки, в прах. Цвета кипят во время ливней как на картинах импрессионистов. Их сразу много. Переливаются из одного цвета в другой. Радугой, оргазмами, маленькими смертями. Мир – средоточие сотен тысяч малюсеньких точек. Вдыхаешь цвета, и, захлебнувшись от восторга, начинаешь дышать кожей. Цвета разлиты всюду ведрами. Расплескались на холсте, будто кто-то пару раз встряхнул с нечеловеческой силой кистью над ним. А затем поджег его. И жар перекинулся не на бумагу – он захватил цвета. Но не спалил их, а заставил перекипать один в другой. Переливаться. Смешиваться. Саморастворяться в белом, в черном, в абсолютном бесцветье. И разом вспыхивать мириадами точек снова. Август – это парад бестолково и восхитительно беспорядочно плавающих красок на холсте. Холст мигом оживает. Картина шипит, заставляя пластилином плавится формы. Растаскивая их частицы по краям. Кроны деревьев чьим-то волевым решением перекинуты в небо. Зелени же так много, что она совершенно обезумела, очумела от своего бессмысленного великолепия. Она забирается в тебя, в меня, заползает в самые дальние уголки памяти и растворяет даже лед одинокого рассудка.

Collapse )